out inveniam viam, aut faciam
Зачем здесь, рыцарь, бродишь ты
Один, угрюм и бледнолиц?
Осока в озере мертва,
Не слышно птиц.

Какой жестокою тоской
Твоя душа потрясена?
Дупло у белки уж полно
И жатва убрана.

Бледно, как лилии, чело,
Морщины - след горячих слез.
Согнала скорбь со впалых щек
Цвет блеклых роз.

Я встретил девушку в лугах -
Дитя пленительное фей,
Был гибок стан, воздушен шаг,
Дик блеск очей.

Я сплел венок. Я стройный стан
Гирляндами цветов обвил,
И странный взгляд сказал: люблю,
Вздох томен был.

И долго ехали в лугах
Мы с нею на моем коне,
И голос, полный странных чар,
Пел песню-сказку мне.

Понравились ей - дикий мед
И пища скромная моя.
И голос нежный мне сказал -
"Люблю тебя".

Мы в грот ее вошли. Там я
Ее рыданья услыхал.
И странно дикие глаза
Я целовал.

Там убаюкала затем
Она меня - о, горе мне! -
Последним сном забылся я
В покинутой стране.

Смертельно-бледных королей
И рыцарей увидел я.
"Страшись! La Belle Dame sans Merci
Владычица твоя!"

Угрозы страшные кричал
Хор исступленных голосов.
И вот - проснулся я в стране
Покинутых холмов.

Вот почему скитаюсь я
Один, угрюм и бледнолиц,
Здесь по холмам... Трава мертва.
Не слышно птиц.


La Belle Dame Sans Merci
Oh what can ail thee, knight-at-arms,
Alone and palely loitering?
The sedge has withered from the lake,
And no birds sing.

Oh what can ail thee, knight-at-arms,
So haggard and so woe-begone?
The squirrel's granary is full,
And the harvest's done.

I see a lily on thy brow,
With anguish moist and fever-dew,
And on thy cheeks a fading rose
Fast withereth too.

I met a lady in the meads,
Full beautiful - a faery's child,
Her hair was long, her foot was light,
And her eyes were wild.

I made a garland for her head,
And bracelets too, and fragrant zone;
She looked at me as she did love,
And made sweet moan.

I set her on my pacing steed,
And nothing else saw all day long,
For sidelong would she bend, and sing
A faery's song.

She found me roots of relish sweet,
And honey wild, and manna-dew,
And sure in language strange she said -
'I love thee true'.

She took me to her elfin grot,
And there she wept and sighed full sore,
And there I shut her wild wild eyes
With kisses four.

And there she lulled me asleep
And there I dreamed - Ah! woe betide! -
The latest dream I ever dreamt
On the cold hill side.

I saw pale kings and princes too,
Pale warriors, death-pale were they all;
They cried - 'La Belle Dame sans Merci
Hath thee in thrall!'

I saw their starved lips in the gloam,
With horrid warning gaped wide,
And I awoke and found me here,
On the cold hill's side.

And this is why I sojourn here
Alone and palely loitering,
Though the sedge is withered from the lake,
And no birds sing.